Путешественник в авто


Олег Скрипка об интеллигентных водителях, автостопе, публичности и самых счастливых моментах в жизни музыканта

Олег, какой вы водитель?
Я темпераментный водитель. Много езжу, хорошо знаю Киев. Вообще обожаю автомобильные путешествия. Летом – огромное удовольствие. На машине, один. Это здорово.
Где путешествуете?
Я объездил на машине всю Чехию, Венгрию, Румынию, Болгарию, Турцию и Хорватию. Когда в 90-х годах открылись границы, и все поехали в Италию и Францию, я к тому моменту Европой уже пресытился. Мне было интересны постсоциалистические страны. Туда не нужна была виза. Сел и поехал, купил на границе «ваучер», все – ты в другой стране. Почему-то тогда это мало кто практиковал.
А сейчас?
Зимой приезжаю в Италию, Швейцарию или Францию, беру машину напрокат и езжу по стране, останавливаюсь на лыжных курортах – кататься. Летом люблю колесить по побережью Италии, Греции, где отдыхаю на пляже. У меня обычно есть всего 5-7 дней на такое путешествие. Я рассчитываю, чтобы из городка в городок не нужно было ехать дольше, чем 150 километров, и в каждом месте провожу день-два.
Вы как к автомобилю относитесь?
Для меня духовный мир гораздо важнее материального. Это свойственно почти всем артистам. Поэтому вещи – это просто вещи, я их не лелею, не одушевляю, отношусь к машине – как к машине.
Как часто меняете автомобили?
Нужно раз в пять лет менять, но я человек консервативный, каждый раз оттягиваю этот момент. И с очередной новой машиной – сожалею, что поменял на нее старую. Потом снова привыкаю.
Покупая авто, на что вы обращаете внимание в первую очередь?
Для меня в машине важнее всего – подвеска. Машина может быть маневренной, быстрой, но без качественной подвески она – табурет. Правда, у меня сейчас в машине плохая подвеска. Я езжу на «паркетнике». Долгое время считал это моветоном, но климат в Украине в последнее время превращает наши дороги в сафари. Раньше подвеску делали лучше. И корпуса у машин потеряли вид. Я люблю классические вытянутые седаны. Теперь таких практически не делают. Как началась в 80-х годах тенденция: невозможно стало купить приличные брюки и хорошую машину, так до сих пор и продолжается.
Можете с кем-то поругаться на дороге?
Нет, не ругаюсь. Вообще в Киеве очень интеллигентные водители. Если нужно перестроиться или повернуть куда-нибудь, скорее всего, пропустят. К примеру, я регулярно езжу на репетицию по Малой Житомирской, откуда мне нужно повернуть налево, чтобы попасть на Софиевскую площадь. Навстречу идут машины сплошным потоком. Но через каждые три-четыре машины, кто-то останавливается и пропускает.
Может, вас просто узнают?
Нет, пропускают всех. Я не встречал такого в Европе. Мы имеем представление о тактичном вождении за границей, но в развитых странах процветает культ индивидуализма. И никто никого не пропускает вне очереди. Есть правила – и точка. Поэтому можно ждать сколько угодно, когда представится возможность проехать. С другой стороны, за границей добрее гаишники. Во Франции меня пару раз пропускали, когда я переехал сплошную. Им главное – предупредить аварию, а не взять штраф.
Вы когда-нибудь в жизни ездили автостопом?
Да. Еще в студенчестве. Не из-за того, что у меня денег не было: наоборот, в Советском Союзе я получал повышенную стипендию, да и авиабилеты были недорогими, – в общем, денег была куча. Но мне было интересно, хотелось драйва. Я проехал весь западный СССР – из Мукачево, где мы были с другом на свадьбе, в Таллинн. Друзья дали нам с собой бутыль самогонки, заткнув ее газетной пробкой. Мы с ног до головы пропахли этим самогоном, но автомобилисты нас почему-то все равно подвозили. Когда доехали до Риги, пошли в знаменитый Домский собор слушать Баха. Сонные, уставшие, с запахом этим – смешные. Потом добрались через Вильнюс до Таллинна. В общей сложности вся поездка заняла четыре дня, а уже обратно в Мукачево вернулись самолетом.
Можете сейчас подвезти попутчика, или известному человеку такой поступок не с руки?
Нет, разве что не в Украине. Начнется опять – автографы, фотографии. Для людей встретить публичного человека каждый раз – в новинку, а я устал уже от этой стороны своей профессии. Хотя понимаю, что публичность – часть моей работы, и никуда от нее не деться.
Что самое приятное в профессии музыканта?
Выступление. Это самое сладкое для артиста. И чем интимнее атмосфера, чем меньше зал, – тем интереснее. К примеру, публика во Дворце Спорта или на стадионе ведет себя почти всегда одинаково. В толпе растворяется индивидуальность. А чем меньше людей – тем теплее прием, тем больше разнообразия в линии концерта, больше общения с залом, возможности импровизировать. На втором месте по ощущениям в жизни музыканта – хорошая репетиция. Это как рождение новой звезды. У тебя есть набросок, ты показываешь музыкантам. Все пробуют, пробуют – и вот: у тебя вдруг рождается песня! Она звучит во всей своей красоте, в которой больше уже никогда не будет звучать. Музыкант фиксирует, запоминает это ощущение, и потом старается передать его на концерте снова, хотя повторить в том же первозданном виде это невозможно.
Вы песни пишете, когда вам хорошо или плохо?
Я пишу, когда это нужно.
В смысле? Сел – написал? А как же – вдохновение, терзания?
Нет такого, это придумали в кинематографе. У меня как будто постоянно в голове работает машина, которая создает мелодии и тексты. И это нужно только сесть, выявить из подсознания и записать. Потом уже заканчиваешь создание песни с музыкантами, довести до ума текст, записать в студии, снять клип. Это настолько долгий процесс… Весь процесс для последней песни группы «ВВ» «Чио-Чио-Сан» занял целых двадцать лет.

Интервью: Марина Арсенова, для Evolution, 02.2010