Душа ребенка и немного панк-рока


Найк Борзов после восьмилетнего затишья в сольном творчестве выпустил новую пластинку «ИЗНYТРN», на которой столько благодушия и беззаботности, что не верится. Без вариантов – либо эта исходящая от Найка энергия добра и света компенсируется в панк-группе «Инфекция», в которой он ведет себя, как и подобает панку, – плохо, либо Найк непостижимым образом он вышел в новое измерение, где люди не устают от жизни, и в 38 лет умеют ребячески радоваться всему, что с ними происходит.

Если бы я занимался не музыкой, а каким-нибудь бизнесом, я был бы уже толстым и лысым.

Было много причин, почему я не выпускал сольную пластинку на протяжении последних восьми лет. Мне хотелось сделать такой альбом, который, в первую очередь, удивил бы меня. Я этой пластинкой очень горжусь – она светлая, местами грустная, уносящая в какие-то другие измерения.

За прошедшее время у меня скопилось много разного материала. Я играл в своей панк-группе «Инфекция» и в психоделической группе «Бобры-мутанты», занимался театром радикального символизма, был продюсером, озвучил аудиокнигу «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», написал к ней саундтрек. Сейчас пишу саундтрек к театральной постановке «Паника. Мужчина на грани нервного срыва». Все кипит и движется.

Публика группы «Инфекция» и моих сольных концертов – абсолютно разная. «Инфекция» для меня – оттяг. Я могу в ней выразить свою социальную позицию. Это история агрессивная, деструктивно-сюрреалистическая. А мои сольные пластинки – это романтизм с элементами некрофилии. Учитывая, что концерты группы «Инфекция» проходят раз в году, понятно, что для меня важнее.

Я снял фильм «Наблюдатель», в которым рассказываю о том, чем я занимался на протяжении этих восьми лет, и клип на свою песню «Тени и мерцания» из альбома «ИЗНYТРN». Но я не считаю себя режиссером. Мне просто нравится видео, нравится составлять из него какие-то истории, так же, как из слов, из звуков.

Монтаж клипа сделала Катя Гордон. Она приехала в гости просто, как друг, и начала эту тему с нами варить во время монтажа. У Кати профессиональное режиссерское образование, мне понравилось с ней работать. А вообще команда такая: мой дружок Андрей Близнюк и моя девушка Юля Франгел – мы втроем делали клип.

В детстве я брал два видеомагнитофона и монтировал клипы известным исполнителям. Помню, сделал обалденный клип группе «House of pain» из их видео и кусочков разных фильмов, мультфильмов. Себе делал клипы из того, что мы снимали на 8-миллимитровые камеры, когда я еще совсем юный под гитарку пел. Они у меня до сих пор где-то дома валяются.

Когда я пишу песни, я не думаю о том, как это будет восприниматься всеми моими слушателями. У меня есть ряд друзей, мнение которых для меня действительно важно. Они понимают то, что я делаю сразу, они меня знают хорошо и очень давно – это мои друзья детства. Дружба – часть глобальной любви, которую я пропагандирую. Друзья помогают мне бороться с пустотой, которая возникает после записи пластинки или окончания любого другого глобального дела, которым я был поглощен много лет. Помогают не уйти в дебри внутренних поисков.

Женщина для меня – это, в первую очередь, друг. Физический контакт не первостепенен в отношениях. Общение, обмен энергией и информацией вставляет намного больше.

Секс – это как салют после праздника. Продолжение уже начатых отношений. Странно начинать отношения с секса. Физическая близость без чувств и ментального соединения дает еще большую депрессию.

На концерте мы с залом занимаемся сексом. Это настолько вставляет, что я после концерта всю ночь спать не могу. Я ложусь, а у меня как будто прозрачные глаза – я вижу зал, вспоминаю классные моменты, заново переживаю те ощущения. Послевкусие впечатляющее – могу еще несколько дней на этом жить.

Если послушать другие мои песни, кроме «Лошадки», «День как день», «Три слова», «Виктория» из нового альбома, – сложится впечатление, что не все так прекрасно. У меня грустных песен намного больше, чем веселых. Я эти веселые называю «детскими песенками», в том смысле, что их легко понять и ребенку.

Я люблю детей. Мне нравится наблюдать, как они играют, разговаривать с ними – у них совершенно другой язык. Особенно в тот момент, когда они только пытаются произносить звуки. Тогда они находятся между мирами. Интересно в это проникать, изучать.

Общество наше настолько испорчено, что мне придется уточнить, что детей я люблю не как педофил.

Дети – цветы жизни, но вырастая, большинство из них становятся обычными сорняками.

Я и сам, в общем-то, ребенок. Судя по всему, мне сейчас лет 11.

В конце прошлого года я уезжал в Калининградскую область, где жил на хуторе. Вокруг не было ни души – я сидел у окна утром, пил чай, смотрел на поле. Прилетала семья аистов – я ими любовался. У меня был свой пони по кличке Нарцисс. Настоящий шотландский пони – с длинной гривой, полностью увешенной репьями, будто дредами. У него был друг кролик, который приходил из лесу, они вместе тусовали. Я шел гулять на реку, над ней нависал лес, оставляя небольшие просветы неба, из которых струилось солнце. Я перебирался на камень в изгибе реки с гитарой и сидел там целый день, играл. Река приносила мне поток хорошей энергии и уносила из меня негатив. Я таким образом написал полпластинки «ИЗНYТРN»: в частности, песни «На пути к любви», «Там, где нить оборвалась».

Иногда я пишу совершенно шизофреническую музыку и картина адские. У меня даже есть картина, которую я членом нарисовал. Я друзьям показывал. Им нравится.

Мне нравится доставать красоту из самых неприглядных, на первый взгляд, вещей.

Было забавно, когда моя «Лошадка» стала гимном всех московских драг-диллеров. Я написал аллегорическую песню о несчастном человеке, который везет иллюзорную телегу придуманного счастья и не может справиться. Но я не обламываюсь, когда люди не понимают того, о чем я пою, или воспринимают поверхностно.

Новости я читаю только по заголовкам – даже не открываю далее. В интернете нужно научиться фильтровать информацию и не подвисать на статьях о том, как у кого-то сиськи отвалились. У меня в детстве дружок был Леша Заев, который любил периодику. Он вырезал слова из заголовков газет и у себя в туалете на стене составлял собственные – настолько содомичные, прекрасные и ужасные, что можно было подвиснуть надолго, читая это все.

Спасти человечество могут только любовь и юмор. Юмор не позволит сойти с ума раньше времени, а любовь даст возможность вечной жизни.

Последние пару тысяч лет мы ищем любовь где-то снаружи. Религия, наркотики, секс – это зависимости и иллюзии. На самом деле любовь есть внутри нас, нужно просто научиться доставать ее.

Как только человек находит в себе стержень Светлого, его начинает распирать от счастья – и свет распространяется на близких людей, на внешний мир, который от этого становится красивее и интереснее. Это энергетическое сарафанное радио.

Я люблю людей, которые имеют внутреннюю злость по отношению к себе. Когда ты недоволен самим собой, начинаешь менять себя – одновременно меняется внешнее пространство. Это забавно. Потому что если человек сыт, то он ссыт.

В последнее время у Юры Шевчука появляются неплохие песни. Он мне всегда нравился своей активной социальной позицией. В 80-х его «Мажоры» были реальной темой. Сейчас он вернулся к тому, с чего начинал – правду-матку рубит.

Меня также впечатлила последняя работа Сани Васильева и группы «Сплин». Radiohead, конечно, но мне нравится. У Сани теперь меньше дебиловатого русского рока, а больше красивостей и вкусностей в музыке, и в тексте светляк такой пошел.

Перерождение происходит постоянно. Не только на этой планете. То, что мы живем лишь на Земле, – глубокое заблуждение, вложенное в наши головы государственными органами. На самом деле мы живем на разных планетах.

Наш период существования на этой планете – это чистилище, которое нужно использовать для того, чтобы найти себя. Если мы сможем разрулить все свои проблемы и не оставим после себя ничего неразрешенного, тогда следующий этап будет бесконечным и захватывающим. Жизнь после смерти станет соединением с огромным энергетическим полем, постоянным космическим оргазмом.

Марина Арсенова, Dопинг, зима’2010.