Русский Букер 2010. Бахыт Кенжеев и Тимур Кибиров

6 октября стало известно, какие из романов вошли в short-list литературной премии «Русский Букер 2010». Это «Счастье возможно» Олега Зайончковского, «Дом в котором…» Мариам Петросян, «Шалинский рейд» Германа Садулаева, «Путешествие Ханумана на Лолланд» Андрея Иванова, «Цветочный крест» Елены Колядиной и «Клоцвог» Маргариты Хемлин. Имя финалистка станет известно 2 декабря. В спецпроекте журнала odosuge.com уже были написаны рецензии на «Счастье возможно» и «Путешествие Ханумана на Лолланд». Напомню, что по задумке здесь будут представлены критические заметки обо всех участниках long-list премии.

Сегодня очередь писателей Бахыта Кенжеева и Тимура Кибирова. В одну статью они попали из-за того, что в long-list фамилия Кибиров идет сразу же за фамилией Кенжеев. Но роднит их и то, что оба обладателя фамилий с восточными корнями являются русскими поэтами, причем – одного поколения. Действительно, Бахыт Кенжеев известен, как автор многих поэтических сборников и обладатель «Русской премии» 2008-го года за книгу стихотворений «Крепостной остывающих мест». Прозой автор увлекается явно в свободное от поэзии время – до книги «Обрезание пасынков» за свою длительную литературную карьеру Бахыт Кенжеев написал всего три романа. Тимур Кибиров и вовсе впервые попробовал свои силы в прозе – до книги «Лада, или Радость» автор был известен, как мастер эпического стиха, лауреат премии «Поэт» 2008-го года.

Тимур Кибиров. Лада, или Радость

Роман в прозе у поэта Кибирова получился тоненьким и все равно не без лирики: к каждой главе дается эпиграф – из чьего-нибудь чужого творческого наследия, а к кульминационным моментам автор написал стихотворения самостоятельно. История – в лучших традициях русского сентиментализма: про собачку Ладу. Место действия – деревня Колдуны. Героев немного, можно их перечислить: семья милиционера Харчевникова, баба Шура, соседка ее тетка Рита, алкоголик Жора, гастарбайтер Чебурек. Сюжет бесхитростный до такой степени, что даже завязку раскрывать не стоит. Но к прочтению можно рекомендовать. Во-первых, Тимур Кибиров описал деревню Колдуны и ее обителей довольно правдоподобно и с удивительным человеколюбием. Отрицательных персонажей среди жителей деревни нет, и даже алкоголик Жора – человек искренний и артистичный. Редко в современной литературе встретишь подобную благость.

А во-вторых – это метатекст Кибирова. То есть рассуждения о собственном романе от лица автора, диалог с воображаемым читателем, а еще – мысли о мире вокруг – о литературе и антикоммунизме, к примеру. В начале романа, правда, Тимур Кибиров грешит ненужной злободневщиной. «Всю четвертую четверть прошедшего учебного года и начало летних каникул Лизочка была погружена в мистические миры Буй-Тура Воеводина, пожалуй, самого хваткого и беззастенчивого из перелагателей Толкиена и Роберта Желязны на язык «Дома-2» и «Антикиллера-3». Это дисгармонирует с общим хорошим настроением автора романа о собачке, любителя всего живого. Но раз в настоящей рецензии уже приведен не самый лучший отрывок из книги, то стоит привести один из удачных.

«Я уже сам себе напоминаю того незабвенного праведного сантехника, который на заре российских свобод чинил нам смеситель в ванной. Починил быстро и наотрез отказался брать деньги. Растроганная Ленка предложила растворимого кофе – тогда, насколько я помню, страшно дефицитного, привезенного мной из щепетильного Лондона. Но, войдя на кухню, где я, обуянный социопатией и мизантропией, от него скрывался, удивительный сантехник сразу же помрачнел, утратил любезность, перестал восторгаться Томиком <котом – ред.> и засобирался восвояси, даже не допив редкого напитка. И уже в дверях укоризненно произнес: «Молодые, интеллигентные люди, а на стенку Берию повесили!». Я ошарашенно промолчал и не сразу понял. На кухонной стене висела тогда фотография пожилого Набокова в пенсне…».

Юмор – юмором, оцените русский язык! Читать.

Бахыт Кенжеев. Обрезание пасынков

Первая часть романа Бахыта Кенжеева (а всего их три) – это ностальгические воспоминания о советском коммунальном детстве в Москве не то главного героя, не то автора текста. На самом деле, героя – персонаж Иван Свиридов, трогательно рассказывающий о спичечных коробках, цветной проволоке, пульках и прочих радостях послевоенного ребенка, еще удивит читателя в третьей части произведения. Стиль этих детско-бытовых описаний не так уж плох, но иногда излишне подробен. «Не бывает фотографии без пленки, то есть длинной целлулоидной ленты с прямоугольными дырочками по бокам» или вот «Смена времен года обозначалась не только солнцем или снегом, но также появлением и исчезновением плодов и овощей». «Спасибо, капитан Очевидность», – как бы отвечаем мы автору на такой пассаж. Другое дело – рассуждения о категориях прекрасного и о сущности поэзии, которыми перемежает мемуарную часть романа автор. Они достаточно интересны. «Почему поэты рано умирают?», – задается вопросом, опять же, не то автор, не то герой (и опять же, скорее всего, – герой, потому что Иван Свиридов оказывается впоследствии литератором). И подробно высказывается, добавляя афористический вывод: «Впрочем, бабочка живет считанные дни, а секвойя – тысячелетия. Но и та и другая, похоже, одинаково славят Господа».

Во второй части «Обрезание пасынков» превратится в почти детективный роман, где литературные рабы сталинского режима будут разбирать труды опального Мандельштама, укрывшись на секретной даче, случайно расположенной неподалеку от дома, где летом проживает в юные годы отец Ивана Свиридова – еще один «мальчик» романа, от лица которого повествование пойдет в этот раз.

В третьей части Иван, находясь на лечении в сумасшедшем доме на канадском острове Ньюфаундленд, встретится уже со своим сыном – в переписке. Зачем, казалось бы, это все? Трех мальчиков насчитали. Но Бахыт Кенжеев дает ответ только в последних строках романа. Идея произведения становится ясна вместе с развязкой сюжетного узла, в котором, помимо отца и сына, появляется также литератор Сципион – более удачливый, чем Иван Свиридов, и жена Ивана Летиция, благодаря которой будет образована популярная геометрическая фигура с тремя углами.

Читать книгу Тимура Кибирова «Лада, или Радость» можно здесь,  а вот тут лежит роман Бахыта Кенжеева «Обрезание пасынков».

Текст: Марина Арсенова. Фото поэтов

Рубрика: Литература Опубликовано: 7 Окт, 2010 3