Образы жизни

Известно, что аккаунты в соцсетях далеки от реальной жизни. Люди выстраивают нужный образ себя, выкладывая только то, что считают уместным сообщить. Если человек желает, чтобы в нём видели успешного карьериста, то вряд ли он запостит сэлфи на убогой кухне съемной хрущовки. Женщина, стремящаяся казаться идеальной матерью, не будет публично сокрушаться: дети постоянно истерят, много болеют и дерутся между собой. Эти уловки по построению образа очевидны каждому, кто сравнивал жизнь любого близко знакомого человека с его профилем в соцсетях. Разница разве что в том, что у одних образ чуть более схож с реальностью, а у других — совсем отдалён, сплошная красота и роскошный досуг, никаких волнений. Да, собственно, что там другие люди. Собственный профиль легко доказывает это наблюдение. Прокрутите свою хронику в фейсбуке — и сравните с реальной жизнью. Вы писали о том, как на вас четыре месяца подряд орал начальник? А о том, какой крутой проект в итоге вы сделали? То-то же. Я сама — живой пример: в прошлом августе у меня случилась большая драма, а я написала об этом лишь, подуспокоившись уже, в сентябре. И очень вскользь, потому что мой образ не предполагает нытья. Зато он предполагает посты про учёбу — и вуаля, про учёбу я вам и так, и эдак.

Так вот, к чему я это всё. Недавно один парень инсценировал в соцсетях собственный побег и избиение. А потом его отец извинялся за то, что сынок слегка переборщил. Но на самом деле это же круто. Новый уровень соцсетей. Возможно, их будущее! Ведь все эти образы нас и наших друзей-подруг из фейсбука скучны и незатейливы. Их с десяток: «Я — успешный стартапер», «Я — роковая красотка», «Я — въедливый журналист», «Я — милая девушка, совсем обычная, но у меня есть хобби», «Я — представитель креативного класса и слегка либерал» и так далее. В Инстаграме так и пишут: wife, mother, client manager, runner. Есть ещё чуть более усложнённый вариант «Я такая неповторимая, удивительная такая вся». Тут человек может писать и о своих поражениях, а не только победах («Я такой лузер, что прям гениальный лузер»).

И это всё тоска, конечно. А можно же придумывать, что угодно! Один китаец давно ещё сделал серию лайфхаков «Как в соцсетях сделать вид, что у тебя есть девушка, если её нет». А была ещё художница, которая изображала из себя вышеупомянутый образ «Я — богатая сучка и роковая красотка», — ну а потом сообщила, что это такой перфоманс был. Я хочу новых перформансов! Вообразите у меня пост: «После окончания СПбГИК меня пригласили исследовать архив Леонардо да Винчи в Ватикане». Потом я такая фоточки выкладываю томные на фоне Собора Святого Петра, с пухлой папкой в руках, и все ведутся на мой обман. А сколько можно любовных линий насочинять! Коварных предательств, таинственных отравлений! Как на заре развития кинематографа было. Фильмы ведь тоже — та ещё инсценировка реальности. Но всем нравится, если у режиссёра вышло талантливо. Вот и соцсети ждут своих героев. Ждут-ждут!

P.S. На фото я уезжаю в Италию.

38145_146370428711966_3995675_n

Как я стала искусствоведом

IMG_20160616_125628

Ученье — это не какой-то там воображаемый свет, а реальный залог здоровья и долголетия. Чтобы защитить мозг от дегенеративных процессов в старости, лучше всего изучать новые языки или решать математические задачи — в общем, тренировать мышцу ума гантелей знания. Это известный факт, доказанный наукой. Обнаружив в своей голове те самые процессы, вызванные многолетней работой в рекламе, я решила последовать рекомендациям ученых.

Как я выбрала вуз
Казалось бы, если взрослый человек с дипломом магистра литературоведения хочет получить ещё одно гуманитарное образование в культурной столице, то перед ним должен открываться райский сад возможностей и наслаждений. Но он почему-то не открывается.

Раньше можно было получить второе высшее за два года, а теперь нельзя — отменили. Вечернее образование тоже ликвидировали, и постепенно упраздняют заочную форму — к примеру, в Санкт-Петербургском госуниверситете уже ничего подобного нет. Таким образом, для получения второго полноценного высшего образования нужно учиться пять-шесть лет: либо очно — за партой с окончившими школу юношами и девушками, либо заочно — по сути, заниматься самообразованием и каждый раз брать на работе отпуск, чтобы сдавать сессии. Именно так дела обстоят в большинстве гуманитарных вузов Санкт-Петербурга. Во многих из них при этом есть короткие курсы повышения квалификации, — но не их я искала в бушующем море гуманитарных наук. Наконец, существуют разнообразные частные учебные заведения, которые я тоже не рассматривала.

Пёстрым коралловым рифом в вышеупомянутом море оказался Санкт-Петербургский Государственный Институт Культуры со своей кафедрой дополнительного профессионального образования. Из возможных специальностей я выбрала «Искусствоведение». Учиться нужно всего один год, платно (ну а второе высшее тоже не бывает бесплатным). В 2015-2016 году стоимость полного курса составила 60 000 рублей. После окончания выдают диплом — вот такой (только не размытый, а нормальный — это у меня просто внутренний трепет чётко сфотографировать мешает):

IMG_20160616_131800

С кем я училась
Если я решила учиться из любви к искусству, и чтобы растормошить скукожившийся мозг, то среди других учащихся курса многие пришли ещё и по делу. Популярная история: человек с непрофильным образованием благодаря личным качествам оказался сотрудником музея или галереи, но без основ искусствоведения ему все-таки сложно строить карьеру. То есть, не ему, а ей. В искусствоведении только девушки: вместе со мной на курсе было 16 человек. Возраст варьировался примерно от 25 до 45 лет, что очень меня радовало (приятно быть в серединке). С девушками мы отлично отпраздновали завершение учёбы, и вообще были друг другу рады. Самые дружелюбные отношения у меня завязались с Аней, вместе с которой мы теперь ходим в музеи и кафе.

Как я училась
За два семестра нам прочли около ста лекций. Занятия начинались в 18:40, а заканчивались в 21:30. Главной дисциплиной было, понятное дело, искусствоведение — были лекции и по теории, и по истории, которая начиналась с наскальных рисунков в пещерах палеолита и заканчивалось примерно Энди Уорхолом (к сожалению, до искусства ХХI века мы так и не дошли). Нам рассказывали как о зарубежных художниках, так и об отечественных. Среди других дисциплин были: история архитектуры, декоративно-прикладное искусство, театроведение, история костюма, киноведение. Одна из лекций состоялась прямо в Эрамитаже — было так интересно! А ещё мне запомнился семинар по «Гамлету»: мы смотрели одну и ту же сцену из пьесы в пяти разных постановках, обсуждали различия.

В конце каждого курса ставили зачёт / экзамен — по посещениям или с оценкой по домашнему заданию: реферату, презентации и др.

Диплом, то есть — аттестационная работа — по объему и своей сути должна была превышать курсовую, но все-таки не дотягивать до магистерского диплома. Но некоторые учащиеся выполнили и перевыполнили сей скромный план — таким сделали предложение продолжать учёбу в магистратуре. Моя подруга Аня и вовсе написала работу «диссертационного уровня», как выразились преподаватели. Она попробует поступить сразу в аспирантуру осенью.

Кто меня учил
В нашей группе многие были обрадованы высоким уровнем преподавательского состава. Мы влюбились в доктора наук Анну Викторовну Петракову (теория искусствоведения; искусство Древней Греции и Египта), которая также работает в архиве Государственного Эрмитажа, и были в восторге от лекций Юлии Ивановны Арутюнян (искусство Средних веков и Возрождения; архитектура). Я ещё полюбила Дарью Анатольевну Рыбакову (театр), которая в итоге стала научным руководителем моей аттестационной работы. И, конечно, очень хорошо читала Галина Николаевна Габриэль (ДПИ) — на то она и завкафедры. У меня есть свой рейтинг, на последнем месте которого — конкретный преподаватель, который читал без всякой структуры и очень сбивчиво. Но такой человек, имхо, есть в любом коллективе, в любом вузе. Отрадой стало то, что все-таки большинство преподавателей оказались на высоте, читали увлечённо и увлекательно.

За три-пять лекций, посвящённых одной дисциплине, сложно объять всё. С одной стороны, учащемуся важно узнать хронологию и основные факты, чтобы появилась основа для самостоятельного изучения предмета, и чтобы уже известные знания вписались в общую структуру. С другой стороны, интересно понять теорию: причины и следствия смены одного стиля — другим, концепции того или иного направления в целом. В этом смысле идеально справились Мария Викторовна Яковлева (история костюма) и Анна Юрьевна Демшина (кино). Вот они-то обе дошли в своих курсах до XXI века, умудрились рассказать и историю, и теорию.

Как я распределяла время
Когда в юности мне приходилось совмещать работу и учёбу, жизнь была отчасти подвигом. На втором и третьем курсах у меня месяцами не бывало выходных, потому что по будням я училась, а в субботу и воскресенье подрабатывала в книжном кафе. На четвёртом и пятом курсах я была журналисткой — то отпрашивалась с лекции на пресс-конференцию, то с редколлегии убегала на экзамен. К выпуску устала, как савраска.

Сейчас у меня удалённая работа. И, тем не менее, совмещать было трудно, особенно когда ставили по три-четыре лекции в неделю. Вечером я мчалась в институт, отвечая на поздние письма клиентов со своего неудобного смартфона, а по выходным делала домашние задания и дописывала то, что не успевала по работе. Как и в юности, случались целые месяцы без полноценных выходных. Благо, весной у нас в агентстве случился штиль, и я смогла спокойно написать диплом.

Что дальше
Кстати о дипломе. Хоть я решила все-таки не идти в магистратуру, но позже думаю сделать из своей аттестационной работы статью для научного издания. Этот вид удовольствия тоже доступен всем, кто успешно окончил курс. Вот отдохну — и вперёд, чтобы опять дегенеративные процессы не начались!

Теперь хочу оправдаться за пафосное название этого отзыва. Ну, конечно, вот так сразу искусствоведом я не стала. Чтобы считаться профессионалом, надо учиться гораздо дольше, а потом еще и основательно поработать. Однако же у меня теперь есть отличная база знаний. Как определили мы с Аней, в Институте Культуры нас научили новому языку. Пусть на уровне basic, но ведь его можно развивать самостоятельно, как минимум, до intermediate. Это — язык искусства.

А это полный список освоенных дисциплин:

IMG_20160616_125819

Хармсообразное

Федор Петрович жил-жил и умер. «Не век же ему жить», — сказали соседи. А потом Петр Федорович, сын Федора Петровича, тоже умер. «А как же, — согласился дворник. — Надо и помереть иной раз». Тогда Феденька, сын Петра Федоровича, внезапно умер. «А вот это уже никуда не годится, — удивились все. — Мор какой-то!».

Дворник присел на ступеньку крыльца, покурил, закашлялся и умер. Соседи решили вызвать скорую. «Мы ничего не можем сделать», — сказал врач и сразу умер. По телевизору ведущий рассказывал о недавних смертях, но, запнулся и умер в прямом эфире. Всем стало грустно.

На городской площади собрались встревоженные люди. Депутат администрации выступил с заявлением. Он сообщил: «Ситуация под контролем. На данном этапе умирают только мужчины». И, конечно, сам тоже умер. «Помирать — так с музыкой!», — воскликнул артист, взял гитару и заиграл собачий вальс. Артист гордился тем, что умел играть его именно на гитаре, а не на пианино. Но получилось неталантливо. Поэтому никто не удивился, что артист, доиграв, быстро умер.

Шофёр Тофик, собравшись умереть, схватил ниже спины маникюршу Карину. Та улыбнулась. Момент был волнительным. Тофик, глядя в круглые глаза Карины, обрамлённые ламинированными ресницами, забыл о том, что ему куда-то пора. И первым не умер, а очень даже наоборот.

Тогда к народу вышел депутат — такой же, каким был предыдущий. Он сказал: «Ситуация под контролем. На данном этапе администрацией был предпринят ряд профилактических мер». И начал монотонно читать с листа. Все постепенно разошлись. С тех самых пор горожане стали умирать в строго регламентированном порядке.

13 июня 2016

Уроки анатомии

Ух ты, оказывается в Питере выставка «Тело человека» прописалась с декабря и до конца лета. Я горячо рекомендую всем детям и взрослым посетить хотя бы раз в жизни анатомическую выставку. Можете смеяться, но я до 25 лет не знала, как именно выглядят органы системы пищеварения у человека. Иногда я трогала рукой место между пупком и левой косточкой таза и говорила: «Что-то печень беспокоит». Или поглаживала живот в районе матки со словами «Не, я торт больше не буду, а то желудок растяну». Если бы не анатомическая выставка в Москве, то я так бы и жила до самой смерти в неведении.

Наверное, в школе у нас были уроки анатомии. Скорее всего, были. Определенно, детей же этому учат, значит, были. Но после того как в седьмом классе мы ровно две четверти проходили червей, я перестала вообще интересоваться всем, что преподавал наш биолог Вареник В. В. и позже — биологичка Влох Н. Д., которая поставила мне хорошую оценку «8» за то, что я помыла ей два раза класс.

Вот сайт, будете в Питере, welcome.
На фото я перевариваю борщ.

9