Я — гражданка!

Три с половиной года борьбы с бюрократией в России привели меня к успеху! Я получила сто справок, двадцать раз сдала кровь, оплатила тридцать пять госпошлин и вот результат: я теперь гражданка Российской Федерации! Паспорт получу через десять дней, и будет еще много волокиты, но пока вы можете просто поздравить меня с этим статусом.

Как человек с опытом, я теперь могу дать совет россиянам, которым когда-либо понадобится заменить документ или получить какую-нибудь справку. То есть всем россиянам. Запомните правило: не говорите никому и, в первую очередь, себе, что вы сейчас быстро съездите за справкой и вернетесь на работу в офис. Нет и еще раз нет! Быстро и сразу у вас не выйдет. Думайте так: «Я в первый раз поеду в учреждение узнать, что нужно сделать, чтобы получить документ». Это правильно. Если удалось решить вопрос все-таки с первого раза, то вот и отлично! А если нет, не страшно: вы же знали заранее, что поездок будет несколько. И нервы в порядке.

Возможно, вы возразите, что узнать-то можно и по телефону. Нет, скажу я вам, нельзя. По телефону вам не скажут, что у них 31-го выходной, а бланки вообще закончились на прошлой неделе. Вы, вероятно, снова возразите, что существуют форумы, на которых добрые люди делятся инсайдерской информацией. Глупости, повторю я вам. Ваш случай обязательно будет индивидуальным, и только вчера сменится какой-нибудь закон, а уже сегодня вам нужно будет донести выписку откуда-то, где вы десять лет не были.

Желаю успехов всем нам в нелегком деле получения документов! И справедливости ради отмечу, что про США и Европу я не в курсе, но, например, в Израиле ситуация с госуслугами не лучше, только еще и стоят они существенно дороже. С другой стороны, в маленькой и бедной Грузии бюрократию удалось победить, о чем я когда-то писала.

А теперь сэлфи!

928329_1057291437634114_1352005831_n

Подлые цветы

Вова подарил Алёне букет роскошных алых роз, но на следующий же день они завяли.

Придя домой из института, Алёна сразу обнаружила, что случилось с цветами. С мазохистским ощущением она сфотографировала их крупным планом и выложила снимок на обозрение своим друзьям с подписью: «Нельзя испытывать любовь пренебрежением». Статус понравился пятидесяти восьми подписчикам Алены, что немного подняло настроение ей, но вконец расстроило и без того чувствующего себя виноватым Вову.

Вечером полный решительности Вова снова был в цветочном магазине. Он ощупал и понюхал все выставленные в вазах цветы. Потрогал даже висевший в углу пышный куст зелени, который при ближайшем рассмотрении оказался искусственным и очевидно служил для украшения помещения. Вова отвернулся от куста и встретился с острым взглядом продавца магазина. Тот давно и не без тревоги наблюдал за Вовиными манипуляциями, хмуря черные кустистые брови. В углу на небольшом телевизоре мерцало строгое лицо Екатерины Андреевой.
– Зачем цветы мнешь! – всплеснул руками продавец. – Я, по-твоему, почему тут стою? Что ты меня игнорируешь, как минские соглашения? Спрашивай, какой сорт хочешь, я тебе заверну!
Вова извинился и поинтересовался возрастом крупных белых роз на длинных ножках. Продавец сказал, что их привезли вчера вечером. Вова вынул одну из вазы, покрутил ее в руках и уточнил:
– Точно свежие?
Брови продавца прыгнули вверх, к лысине, что одновременно выразило его крайнее удивление и решительную готовность до последнего защищать честь и свежесть белых роз.
– Самые лучшие! Голландские! Упругие!
– Долго будут стоять? – спросил Вова.
– Сколько тебе нужно, столько и будут! Дольше, чем памятники Ленину на Украине! Они так долго простоят, что ты подумаешь: надоели, сколько можно на них смотреть, – и сам выкинешь!
– Хорошо, я беру. Сделайте, пожалуйста, букет из двадцати одной розы.
– Вот, это дело! – сменил гнев на милость продавец. – Завернуть в пленку или в сетку?
– Лучше в бумагу. Вот в эту, прозрачную.
– Как хочешь. Лентой украсить?
– Какой лентой?
– Георгиевской. У меня после девятого мая остались.
– Не стоит.
– Мое дело предложить.
– Да, конечно. Спасибо.
Вова заплатил за розы сумму, равную десятой части его зарплаты продавца-консультанта в салоне мобильной связи, и отправился к Алене.

Возлюбленная Вовы обрадовалась новому букету и, слегка помявшись для приличия, все простила. Вечер был полон нежности и той особенной предупредительности, которая бывает после ссор и примирений. Оба старались не заговаривать о вчерашних красных розах и любовались сегодняшними белыми. Вова сделал на телефон множество прекрасных снимков Алены с белым букетом. Алена посмотрела фотографии и одобрила их все. Для совместного просмотра на ночь Вова предложил старую романтическую комедию.

Наутро влюбленные проснулись почти одновременно. Пожелав друг другу доброго утра, они оба взглянули на икеевский письменный стол в комнате Алены, где стояла ваза с цветами. И тогда оказалось, что белые розы на подрезанных, но все еще длинных ножках, упругие голландские розы скукожились и пожухли. Еще вчера букет был романтическим их символом любви, а сегодня он больше подходил для уборки помещений.

На красивом лице Алены выразились горькая обида. Медленно встав с постели, она завернулась в халат и, произнеся вчерашнюю фразу насчет пренебрежения, ушла в ванную. Вскоре оттуда послышался шум воды, а затем и всхлипы.

Свой монолог о тревожных знаках судьбы Алена начала еще в ванной, а когда вышла, то поняла, что ее никто не слушает. Вовы в квартире не оказалось, и даже духом его тут не пахло.

Алена подошла к столу и почувствовала сильнейшее желание скинуть тяжелую стеклянную вазу на пол. Если б Вова не додумался по-армейски быстро собраться и по-английски тихо уйти, то узнал бы, какой мощный эффект производит этот драматический жест на зрителей. Но Алена осталась одна, поэтому ограничилась тем, что выбросила подлые розы в мусорное ведро и вылила воду.

Вова тем временем шел в цветочный магазин с тем же намерением что-нибудь разбить, желательно, нос вчерашнему продавцу. Подойдя к двери с надписью «Цветы. Круглосуточно», Вова рванул на себя дверь, которая сдавленно звякнула колокольчиком, и увидел в углу среди ваз женщину средних лет в черном платке.

– Где ваш муж? – рявкнул Вова.
Женщина замерла. Вова вошел и грозно огляделся. Кроме нее в магазине никого не было. Вова подошел к ней ближе. Испуганно прижимая к груди пластмассовую вазу, женщина сказала что-то не по-русски. Вова занес руку над своей темной шевелюрой, почесал голову и сразу остыл. Он не любил сцен. Идя по улице в сторону метро, он уже был рад, что объясняться не пришлось.

Тем временем Алена вытерла слезы и позвонила близкой подруге Наташе, с которой они ежедневно изучали туризм и гостиничный бизнес:
– Мироздание уже не в первый раз посылает мне свои тревожные звоночки, – рассуждала Алена, обгрызая сиреневый лак с ногтя. – В такие мгновения мне кажется, что мы с Вовой совершенно разные люди. Мы встречаемся уже полгода – у нас в июне круглая дата. Иногда мне кажется, что я его люблю. Но все равно я до конца не понимаю, мой ли это человек.
– Он Близнецы, и этим все сказано, – объяснила Наташа. – С такими людьми очень сложно в общении. И в быту.
– Он Козерог.
– Тем более!
– Да, ты права, – заключила Алена. – Это знак судьбы. Мне нужно прислушаться к своей интуиции.
– Я тебе это давно говорю. А ты сегодня придешь вообще-то?
– Вряд ли. Я совсем без настроения.
– Хотя бы на английский приди, скоро зачет.
– Сдам как-нибудь. Хотя, может, и приду. Дома я как-то острее чувствую депрессию.

На работе у Вовы выдался трудный день. Все утро у кассы стояла очередь. Клиенты нервничали и фонтанами выпускали наружу свое плохое настроение, обрызгивая злостью Вову, его напарника и друг друга. Под вечер в салон с проверкой нагрянул старший менеджер и долго сверял кассу. К тому же, на пороге то и дело появлялась уже знакомая Вове бомжиха в пальто без пуговиц, которую приходилось вручную выпроваживать.

– О, женщины, вам имя – вероломство! – сказал Вова напарнику Юре, закрывая магазин.
– Что, с Аленой поссорился? – не удивился Юра.
– Зришь в корень, друг.
Оказавшись на улице, парни направились к метро.
– Из-за чего у вас конфликт?
– Я подарил ей цветы, а они почти сразу завяли.
– Тоже мне трагедия!
– Два раза.
– Тогда да. Это уже закономерность! Зачем ты вообще с этими цветами связался? Купил бы ей лучше коробку конфет.
– Вообще это приятно – дарить женщинам цветы. Я же не знал, что так выйдет.
– Может, у нее что-то в квартире проблема? – предположил Юра. – Батареи слишком сильно греют, например.
– Какие батареи? Уже выключили их.
– Тогда, допустим, от окна холодным воздухом надуло? Хотя тоже нет: последние ночи были теплыми. А вы ножки цветам обрезали, да?
Юра говорил, а Вова шел, думая о своем. Показалось метро, и Юру осенила идея:
– Слушай, а ты ей вместо роз подари лучше хризантемы. Они долго стоят. Или возьми мимозу. Точно! Бери мимозу, она вообще никогда не вянет!
– Мимоза некрасивая, – сказал Вова. – Ладно, разберусь. Давай, до среды. Меня в ближайшие дни не будет, сессия начинается.
– Давай, удачи!

Юра пошел в метро, а Вова свернул на бульвар. Он скользил взглядом по зданиям, деревьям и лицам прохожих и думал о том, что если бы их отношения с Аленой можно было нарисовать, то это была бы линия с узелками уже в самом ее начале, а в конце сбивавшаяся в путаный клубок. Вова сел на скамейку и посчитал, что за последний месяц это уже пятая их ссора. А если считать две цветочные ссоры по отдельности – по одной на букет – то шестая.

На бульваре уже зажглись фонари и прогуливались парочки. Вова вдруг заметил, что наискосок от него на скамейке сидит бомжиха в дырявом пальто без пуговиц и сквозь темноту смотрит на пустую детскую площадку.

Он встал и пошел дальше. В конце бульвара был спуск в подземелье метрополитена, а рядом – цветочный киоск. Вова зашел внутрь, но вместо того чтобы выбирать хризантемы или стойкую мимозу, достал телефон и зашел на страницу Алёны. Там висел ее вчерашний портрет с букетом роз. Белые цветы касались светлой кожи девушки и ее губ. Одной рукой Алена держала букет, а другой отводила светлые, слегка завитые волосы от лица, открывая шею. Вова залюбовался и нажал на экран, чтобы прочесть подпись.

Подпись была такая: «Красивую женщину можно целовать без конца и ни разу не попасть в одно и то же место».

Вова с досадным чувством выключил телефон. Он подумал, что полгода назад увлекся девушкой, с которой у него не было ничего общего.

В магазине он взял первый попавшийся готовый букет, заплатил за него и вышел.

Вернувшись по бульвару назад, Вова подошел к сидевшей на том же месте бомжихе. Та, узнав в нем работника салона мобильной связи и привыкшая при его виде ретироваться, сначала подвинулась к углу скамейки и собралась встать. Вскоре догадавшись, что они не в салоне, и ей можно никуда не убираться, женщина грузно села обратно на свое место.
– Возьмите, пожалуйста, это вам, – сказал Вова и протянул ей цветы.
На мятом лице бомжихи отобразилось недоумение. Через несколько секунд она хмыкнула и взяла цветы. Вова развернулся и ушел. Бомжиха уставилась на букет в своих руках и долго так просидела. Потом всем телом как-то дернулась, погладила шершавыми пальцами лепестки, поправила отвалившийся листик. И хрипло сказала:
– От, бляха-муха, еб же твою мать.

На бульваре и его окрестностях, а также в салоне мобильной связи ее больше никогда не видели.

Май-июнь 2015