Holy Motors и актерское мастерство

Все кинокритики, дававшие советы по программе Московского международного кинофестиваля, проходящего в эти дни в столице, первым делом рекомендовали к просмотру фильм Holy Motors. Премьера этой киноленты режиссера Лео Каракса состоялась в Каннах, где она всех впечатлила, но несправедливо осталась без наград.

Вчера в кинотеатре «Октябрь» на единственный показ фильма собрался полный зал №1 (а это большой зал), несмотря на позднее время сеанса и грядущий трудный день понедельник.

Видный представитель Новой волны Лео Каракс, не снимавший большое кино уже тринадцать лет, создал двухчасовой гимн актерскому мастерству, переплетя в сюжете жизни пожилой попрошайки, юродивого, отца подрастающей дочери, модели для компьютерной графики, убийцы, умирающего. Всеми ими является один и тот же человек, герой актера Денни Лавана, входящий то в один, то в другой образ. Бурная фантазия создателя фильма родила сценарий, граничащий с записками сумасшедшего и раскрывающий в мотивах и символах фильма темы одиночества, близости, сложности взаимоотношений между людьми, иллюзорности жизни. Красивое авторское кино, достойное пересмотра, который, кстати, возможен осенью. Как минимум, ради эпизода с невозмутимой супермоделью в исполнении Евы Мендес, которую из-под fashion-съемки ворует почти что черт с рыжей бородой и бельмом на глазу.

18 октября Holy Motors выйдет в России в широкий прокат – так что все, кто не увидел фильм в рамках ММКФ, смогут наверстать упущенное. Но только под другой вывеской. Перед показом на сцену зала №1 вышел Роман Дорофеев, представитель дистрибуционной компании «Русский репортаж», и сказал, что оставлять английское Holy Motors – не вариант, что кинокритики уже предложили фильму названия «Божественная механика» и «Священные моторы», и попросил собравшихся придумать что-нибудь на эту тему. Свои варианты можно оставлять на страницы компании в FB: facebook.com/rusreport

7 грибных мест Подмосковья

В этом году сбор грибов неожиданно превратился в одно из модных осенних развлечений: грибов в инстаграме больше, чем котов и детей. Накануне выходных БГ составил гид по подмосковным лесам, где грибов особенно много. Отправляясь за грибами, не забудьте распечатать памятку грибникам, составленную движением «Лиза Алерт»

domodedovo

Городской округ Домодедово

По трассе, ведущей в аэропорт «Домодедово», ехать около 15 км от МКАД. Через 500 м после переезда над рекой Пахра будет поворот налево. Проехав Колычево и Семивраги, где находится госпиталь МВД, нужно двигаться в сторону деревни Новлянской. Как только слева окажется коровья ферма, стоит проехать еще около 500 м и останавливаться. Здесь легко собирать белые грибы, подберезовики и подосиновики. Направо от дороги участок сузит Домодедовское кладбище и территория вокруг него, а далее снова покажется Домодедовское шоссе. Территория слева – на порядок больше, лес простирается вплоть до деревни Малое Саврасово, где уже начинается Раменский район. Лес здесь там смешанно-лиственный: березы, осины, дубы, сосна, ель. Есть речка и небольшое болотце. По преданию, в нем в XVIII веке утонула девушка, и иногда грибники пугают друг друга историями о том, как кто-нибудь ее видел. В Буркином овраге живут лисы, чуть дальше – зайцы.

Для тех, кто хочет добраться своим ходом, существует автобус №23, несколько раз в день курсирующий до Семивраг от станции Домодедово. На станцию Домодедово от Павелецкого вокзала ходят электрички.

«У нас здесь карантин был на две недели – на участках появились бешеные лисицы. Грибников это, возможно, отпугнет, но всяких экстрималов, наоборот, впечатлит!», – Ярослав Архипов.

noginskiy_rayon

Чеховский район

Сначала нужно ехать по Симферопольскому шоссе в направлении города Чехов. На 50-м км от МКАД свернуть налево – в сторону деревни Мелихово, где находится Государственный литературно-мемориальный музей-заповедник Антона Павловича Чехова. Проехав Васькино и само Мелихово, выходите. Здесь начинается богатый грибами лес. Вплоть до деревни Талеж как слева, так и справа от дороги растут белые грибы, подберезовики, подосиновики, опята. По словам грибников, за час точно получится набрать корзинку.

Сюда также легко добраться и без машины. До станции Чехов от метро «Южная» ходит автобус №365, а от Курского вокзала – электричка. Далее следует воспользоваться автобусом или маршрутным такси №25, идущих до садового товарищества Нерастанного. Выйти на остановке «Мелихово».

«Вокруг Москвы грибных мест не меряно! Но я лично собираю на юге – там грибов очень много. Я за пять часов один собрал, особо не утруждаясь, 87 белых, 170 подберезовиков и 50 подосиновиков», – Ярослав Архипов.

chehovsky

Истринский район

Попасть в этот грибной лес можно, проехав от МКАД около 62 км либо по Волоколамскому шоссе, либо – по Новорижской трассе. В обоих случаях ориентиром служит поселок Румянцево, к которому с Новорижского шоссе нужно будет свернуть через 5 км после села Хуторки. Обычный поселок, а не «Поселок дома отдыха «Румянцево»», который покажется по Волоколамскому шоссе на 3 км раньше слева от трассы. Оказавшись в Румянцеве, поворачивайте направо – в сторону поселка Савельево. Между селами расположен крупный лесной массив, который делит надвое река Маглуша. Грибов достаточно с обеих сторон от дороги. Грибники здесь ищут белые, подосиновики, подберезовики, свинушки, чернушки. Местами почва песчаная – встречаются опята и «козлята», как их называют в народе, – трубчатые грибы рода маслят. Их, по словам грибников, в этом году особенно много, как и польских грибов – моховиков.

«Я живу в Румянцево, поэтому знаю места неподалеку. Но сюда из Москвы тоже много грибников приезжает. Оставляют у дороги машину и ходят, собирают», – Дмитрий Кудрявцев.

istrinskiy

Истринский район

Это грибное место находится неподалеку от предыдущего. Точно так же нужно добраться до поселка Румянцева по Волоколамскому или Новорижскому шоссе, снова свернуть направо в сторону Савельева, а доехав до поселка, пересечь его. Оказавшись на развилке, свернуть налево – в направлении села Курово. В самом Курове дорога опять раздваивается – слева – Парфенки, справа – Медведки. Между селами Медведки и Назарово – река Раменка. Грибников здесь интересует все, что вокруг Назарова – масштабный лесной массив. «Там хорошие грибы, но плохой лес», – говорит грибник Дмитрий Кудрявцев. В 2010-м над лесом прошел ледяной дождь – многие деревья были поломаны, поэтому место до сих пор выглядит пострадавшим. На качество грибов это, впрочем, не влияет – в этом лесу здесь всегда много грибников.

И в Назарово, и в Савельево можно доехать своим ходом. От Рижского вокзала идет электричка до станции «Румянцево», а оттуда утром в 8:00 либо днем в 14:00 ходит автобус.

«В этом году я хорошо набрал – около полутысячи белых. Десять раз примерно ходил», – Дмитрий Кудрявцев.

«Недавно собирали грибы, вышли в поле – а там вертолет и ребята из разведки, из 45 полка ВДВ. А командир моей страйкбольной команды – как раз из 45 полка! Нашлись общие знакомые. Даже подкинуть до дома предложили!», – Александр Мануйлов.

dmirovskiy_rayon

Дмитровский район

По Дмитровскому шоссе ехать до поселка Икша (там же находится станция, куда ходят электрички от Савеловского вокзала) – это 30-й км от МКАД. В саму Икшу заезжать не нужно. Перед переездом в начале поселка есть дорога, идущая под горку, – улица Технологическая. Никуда не сворачивая, езжайте по ней до поворота на полигон промышленных отходов (поворот не обозначен, но развилка там одна). Проехав деревню Хорошилово, можно выходить: здесь начинается большой зеленый массив, где встречаются белые грибы, а также подосиновики, подберезовики, сыроежки, черные, белые и розовые грузди/волнушки, попадаются рыжики. Грибники утверждают, что опят пока еще достаточно много, а белых уже меньше, хотя сезон пока продолжается. Посредине между деревнями Хорошилово и Старо есть река Клубиш – точнее, обмелевший ручей, – грибы в изобилии растут по его берегам. Ограничить квадрат поисков можно поселком дома отдыха «Горки» и вышеупомянутым комбинатом промышленных бытовых отходов, который находится в деревне Дьяково, расположенной севернее Хорошилово. В зоне до 15 км от Дьяково собирать грибы не рекомендуется, хотя комбинат в последние годы заметно переоборудовали, и есть смельчаки, которые все-таки собирают.

«Рядом с поселком Горки – войсковая часть (естественно, в огороженном месте). И довольно часто стреляют. Я когда в первый раз услышал, сильно испугался», – Александр Кузнецов.

«Со мной неделю назад за грибами ездила группа ОРТ – снимать. Корреспондент умудрилась заблудиться. Искали часа три. Повезло, что с ней телефон был. В итоге вышла на дорогу, которую я знал. Слава Богу, нашли!», – Александр Кузнецов.

noginskiy

Одинцовский район

Садовое товарищество Лесная поляна, служащее ориентиром этого грибного места, находится неподалеку от городского поселения Кубинка. Добраться до Кубинки можно как по Минскому, так и по Можайскому шоссе – в обоих случаях придется проехать около 50 км от МКАД. Либо на электричке – с Белорусского вокзала. Далее по Минскому шоссе через 2 км после Кубинки свернуть налево. Здесь находится лес, ограниченный дачами Лесной поляны, поселком Чупряково и рекой Трасна, впадающей в Нарские пруды. В лесу растут лисички, подосиновики и подберезовики. Встречаются опята и польские грибы – маховики, их в этом сезоне много.

«Грибы, в основном, все хорошие – крепыши! Одно огорчает: леса в Одинцовском районе рубят нещадно! Уже раскорчевали лесополосу рядом с городом на ширину МКАДа. Говорят, дорога будет», – Наталья Пономарева.

Ногинский район

По Носовихинскому шоссе проехать около 37 км от МКАД до развязки с Московским малым кольцом. Налево – город Электросталь, прямо – села Бабаево и Степаново. Можно ехать до них, а после Степанова свернуть направо. Другой вариант – на развязке повернуть направо – на мост ММК, далее – прямо до заправки, а перед ней поворот налево – до поселка Новые дома. В лесу за поселком растут подосиновики, подберезовики и опята. Грибы есть, но грибников здесь не так много – местность болотистая, сбор грибов, по их словам, особенного удовольствия не доставляет. Лес местами плотный, осины порой стоят частоколом. Из-за этого в поисках опят стоит смотреть не только вниз, но и вверх – в поисках света они растут на стволах деревьев.
До Фрязева можно доехать на электричке с Курского вокзала, а затем пересесть на автобус №45 до Степанова, далее – пешком.

«Опят было много, я даже просто так проходил мимо деревьев, усыпанных ими, так как физически унести не мог», – Алексей Гудукин.

«Грибникам лучше не углубляться в лес – массовое заблуждение, что там больше грибов. Грибы на самом деле держатся опушек, проселочных дороги и тропинок – солнечных мест», – Александр Кузнецов.

Марина Арсёнова для «Большого города».

Московские чердаки

Москве катастрофически не хватает необычных жилых пространств — по рекам не плавают дома-лодки, никто не живет на баржах и дебаркадерах и не устраивает сквоты в заброшенных особняках. Фактически единственным нетиповым московским жильем оказываются чердаки, башенки на домах и — с некоторых пор — бывшие заводские цеха. БГ посмотрел, как живут их хозяева

Бочкова, 8

Все чердаки в этом доме принадлежат обществу «Художники нового века». В некоторых есть выход на крышу. Все соседи по чердакам друг друга знают, здесь снимают кино, устраивают вечеринки, при этом не все жители дома подозревают, что наверху кипит бурная жизнь

Лена Стребкова, фотограф

0x400

«Живем мы тут шоколадно, и каждый, кто заходит, говорит: «А у вас тут еще один такой не сдается?» Есть и минусы — например, здесь все завязано на электричестве, и, когда его отключают, нет ни света, ни воды.
Все, кто здесь живет, друг друга знают, а я знаю так вообще с детства — это друзья моего брата, которые в конце 1990-х как-то скопом сюда заехали. В соседнем подъезде живет один заслуженный художник России, один заслуженный реставратор, мальчик-стилист, архитектор какой-то. Напротив нас — италовед.

Я раньше жила на Таганке с мамой и привыкла к центру. Здесь все-таки далеко от Садового кольца. А теперь я полюбила это место и не хочу уезжать.

На кухне я варю варенье. Пару лет назад сделала это своей профессией — после статьи в журнале «Афиша–Еда» о людях, которые этим увлекаются. Я с 17 лет варила варенье, но не думала его продавать, а когда про меня написали в журнале, решилась».

Денис Кученко, диджей

0x400 (1)

«Перед тем как въехать, неделю мы с друзьями тут все красили. Это было в ноябре. А через две недели пошел дождь, и все растеклось. Крыша — проблема для всех, кто живет на чердаках, она всегда течет. В какой-то вечер я проснулся как в клипе группы Outcast, когда в доме дождь идет, — просто отовсюду капало.

Выход на крышу у нас через антресоль. Можно подняться по лестнице и через окно туда попасть. На крыше мы летом кино смотрим, едим, фигней всякой страдаем, вино пьем. Оттуда хороший вид — Останкино, троллейбусный парк.

Летом здесь офигительно: ложишься и смотришь на звезды, как в кино.
К нам часто друзья приходят, просят поснимать какие-то киносюжеты на крыше. В сентябре немцы приезжали снимать, ребята для «Кинотавра» снимали что-то. Обещали, если выиграют, нас отблагодарят, и выиграли Гран-при, но что-то у них все заморозилось.

0x400 (2)

В прошлом году была облава: кто-то из чердачников устроил бордель. Какой-то человек сдавал чердак молодым безбашенным ребятам, а они там делали вечеринки. Соседи написали управдому коллективную кляузу, и все попали под раздачу. Заходит как-то Сан Саныч, наш главный, и говорит: «Такие дела, нам до шести надо выехать отсюда — берите все ценное и валите». А времени два часа дня. У нас ничего ценного не было, просто вещи. А остальные вывозили мольберты, картины и бежали, как крысы с тонущего корабля. На месяц съехали, пока пожарная служба «устраняла неполадки», а потом въехали обратно».

Красина, 7, стр. 2

Чердак в доме на «Маяковской» принадлежит режиссерам Марии Литвиновой и Вячеславу Игнатову, среди прочего работавшим в театре «Тень», а также звукорежиссеру Евгению Горяинову. Сюда то и дело приходят известные актеры, а вид из окон скорее питерский, чем московский

2

Евгений Горяинов, звукорежиссер

«У нас тут несколько помещений. Справа аппаратная, в которой сидит звукорежиссер: здесь стоят колонки, висит большой монитор, везде звукоизоляция. Слева репетиционная комната: там висит фон для фотографов и оборудованы рабочие места. А по центру как бы комната в комнате. Если поднять ковер, видны восемь отсеков, с помощью которых мы записываем синхронные шумы. В первом трава, во втором песок, в третьем камушки, потом паркет, бетон и так далее. Слышно, как герои идут по лесу, как у них скрипит обувь, — правда жизни.

Мы здесь озвучивали фильм Володи Котта «Громозека», сделали «Рожденных в СССР» о 28-летних. Работали над фильмом Ромы Каримова «Неадекватные люди». Целиком озвучивали «Одноклассников» Сергея Александровича Соловьева. Однажды Сергей Александрович к подъезду подходит, а старушки, которые постоянно сидят у подъезда на лавочке, ему говорят: «А кто это вам тут разрешил ходить?» «Советская власть», — отвечает он и с невозмутимым видом заходит.

2ф

Помимо кино мы делаем здесь аудиофильмы. Этот странный жанр придумал один бизнесмен из Иваново, Дмитрий Гакен. Он творческий человек, пишет очень смешные сценарии в стихах, актеры читают, мы тут дополняем всеми синхронными шумами, атмосферами, эффектами — получается не аудиокнига, а именно аудиофильм.

Эта студия — воплощение мечты о соб­ственном помещении. Я уже девять лет занимаюсь кино, и раньше у меня была студия в Померанцевом переулке, на «Кропоткинской», в обычной квартире. Она была раза в полтора меньше этой, и все пространство занимала аппаратная, где мы не могли многое себе позволить.
А еще тут классный вид из окна — на бывшую карандашную фабрику. Пейзаж вообще не московский, смотришь — как будто Питер».

2ь

Сретенский бульвар, 6, стр. 1

В прошлом — доходный дом страхового общества «Россия». На чердак ведут два хода — парадный и черный. В основном здесь мастерские художников

3в

Умит Бек (Надежда Курбанбаева) и Александр Панкратов, художники

«Это знаменитый дом, у которого раньше была своя собственная инфраструктура: лифт, котельные, электрическая подстанция. На одном из фасадов есть скульп­тура — мадам, как на носу корабля. Раньше у нее в руках была золотая сабля, но, когда в 1970-х дом ремонтировали, саблю украли, и сейчас это просто женщина с вытянутыми руками.

Раньше на чердаке, вероятно, жили дворники и прислуга, а художественные мастерские здесь появились в 1950-х.

Хотя старички рассказывают, что они были еще в 1920–1930-е годы. Среди наших соседей — Николай Валерь­янович Щеглов, хороший график, и дочь его, тоже график; они преподают в Суриковском. Еще тут мастерская Иосифа Бакштейна. Соседи-художники к нам ходят, а мы — к ним: делимся новостями, показываем работы, мнения высказываем. Но все доброжелательные, особенно никто никого не критикует.

3а

Есть выход на крышу. Мы пробовали там писать, и наш сын Вася тоже. А еще он с приятелями приносил телескоп и там ставил. Смотрел на Венеру, на Марс.

Утром и днем здесь много света. Солнце садится прямо над головой, над нами только небо — дом как живой организм. Мы приходим, включаем музыку, молчим, работаем. Днем слушаем рок, а вечером — классику».

3аап

Контрасты Грега Гормана

Остается последний шанс, для того чтобы посетить выставку Грега Гормана «Особый взгляд» в Центре фотографии им. братьев Люмьер, — через четыре дня она закроется. В экспозиции представлены почти двести портретов известных людей нашего времени и прошлых лет — от Леонардо ди Каприо и Джареда Лето до Энди Уорхола и Девида Боуи. Грег Горман снял, кажется, всех красивых знаменитостей последних десятилетий, и сделал это действительно особенным образом — его авторский почерк характеризует контрастное освещение черно-белых портретов. Еще одна, менее заметная черта — воспетая Горманом эстетика тела — правильных пропорций, классических черт лица и сексуальности. Музыканты, модели и голливудские актеры  получаются на его фотографиях томными и прекрасными, как Олимпийские боги.

А теперь слайды и неполный список тех, кто попал в объектив Гормана:  Джонни Депп, Киану Ривз, Энди Уорхол, Иман, Леонардо Ди Каприо, Вигго Мортенсен, Руперт Эверетт, Марк Уолберг, Джуд Лоу, Том Круз, Марлон Брандо, Энтони Хопкинс, Софи Лорен, Аль Пачино, Барбара Стейзанд, Алек Болдуин, Роберт Де Ниро, Брэд Питт, Кира Найтли, Дженнифер Лопес, Антонио Бандерас, Ким Бесингер, Джон Траволта, Элтон Джон, Майкл Джексон, Дэвид Боуи, Моррисси, Джон Майэр, Бетт Мидлер, Грэйс Джонс и Фрэнк Заппа.

Текст: Марина Арсёнова. Фото: lumiere.ru

Кто вас этому научил

БГ попросил режиссеров, дизайнеров, актеров, композиторов и других известных людей рассказать про тех, кто больше всего повлиял на их жизнь и творчество

Андрей Васильев, журналист, продюсер:

«Так сложилась жизнь, что у меня не было старших товарищей. Полагается же кто-нибудь такой во времена студенчества или чтобы первая женщина была старше — у меня этого не было. Но в зрелом возрасте я встретил такого человека.

Это был 1993 год, я тогда ушел из «Коммерсанта», и мы с моим партнером Леней Милославским организовали рекламное агентство «юрийгагарин». Нам нужен был оператор, и один приятель предложил мне: «Хочешь Рерберга?» Я: «Ты с ума сошел? Это же как «А хочешь Пушкина? Пусть напишет рекламный слоган». По уровню так и есть: Георгий Иванович Рерберг — знаменитый оператор, он с Тарковским ставил фильм «Зеркало», он снял все первые фильмы Андрея Кончаловского — «Первого учителя», «Ис­торию Аси Клячиной…», «Дворянское гнездо», «Дядю Ваню». Он единственный оператор, который получил приз на Ве­нецианском кинофестивале (за фильм «Звездопад») — ввели как раз номинацию «За лучшую операторскую работу», и ни до ни после него такой приз никто не получал.

Но тогда были времена, очень тяжелые для кинематографа: фильмов фактичес­ки не снимали, и для оператора реклама была единственным источником заработка. И мы с Рербергом сняли где-то двенадцать роликов. Причем поразительная вещь: он абсолютно четко знал свое место. Он понимал, что я начальник, режиссер и продюсер, а он оператор. Но он под какую-то халтуру мог нереально выстраивать кадр, двигать лампочки дикое количество времени, пока не достигал удовлетворения. Обычно, ну что — оператор, снял и снял. А он приходил на монтаж, на озвучку, помогал. И конечно, он абсолютно был бескомпромиссный дядька.

Для него кадр — это было самое важное в жизни, ничего важнее не было. Однажды мы снимали ролик в гостинице «Москва». Там была какая-то телочка, он вы­страивал кадр и вдруг говорит: «Туфли на ней не те! Не такие должны быть туфли». Уже поздно — где их покупать? Он говорит: «Давай сходим ко мне домой». Он жил в Брюсовом переулке с женой, актрисой Валентиной Титовой. Идти недалеко. Мы пришли, он взял Валькины туфли: «Вот эти подходят!» Валя обалдела. Когда вернул, она выкинула их с балкона: не хочу, говорит, после ваших бл…дей носить. А для него кадр был важнее, чем то, что это туфли жены.

Георгий Иванович Рерберг

Георгий Иванович Рерберг

Мы с ним однажды пришли на премьеру фильма Сергея Соловьева «Три сестры». Это было событие: немецкий актер в роли Вершинина, весь бомонд в Доме кино. Я вышел в коридор через двадцать минут, смотрю, Георгий Иванович тоже ходит по фойе. Я ему: «Что, в сортир?» А он: «Нет. Просто в XIX веке полы не покрывали лаком, а натирали воском». И для него эта лажа в кадре — как для некоторых скрип вилки по стеклу.

Разговаривали мы о чем угодно — хоть о кино, хоть о бабах. А как он разбирался в живописи! У него в квартире была очень хорошая живопись. Еще у него был по­греб. Представьте: Брюсов переулок, дом посредине Москвы, весь увешанный мемориальными досками (там Мейерхольд жил, например). А на кухне погреб, где лежали какие-то настойки, соленья, брусника. Выпивать у него было хорошо очень. Он сильно пьющий был человек, иногда запойный.

В последние годы мы редко виделись. Но он мог позвонить и сказать: слушай, я тут суп сварил, давай водки выпьем. С утра. И это было офигительно».

Полина Агуреева, актриса:

«Есть очень дорогой для меня человек, о котором я могу рассказать, хотя это довольно интимная история. Это Алла Андреева, супруга Даниила Андреева, автора книги «Роза Мира». Я не была с ней знакома. В первый раз я ее увидела на спектакле «Деревня» Петра Наумовича Фоменко. Она дружила с ним и ходила на этот спектакль часто. И как-то странно его смотрела. Потом я поняла, что она слепая. Ей было уже много лет: слепая женщина, ходит на спектакли — я ее запомнила.

Мне несколько раз передавали ее по­желания о том, что она хочет со мной познакомиться. Но у меня всегда не было времени, мне было неудобно, что я ее не знаю, я не представляла, о чем буду с ней говорить. В общем, я профукала все возможности с ней встретиться.

Когда у меня родился сын Петя, мне сказали, что она хочет мне что-то передать. Она художница, нарисовала иконку со святым Петром — хотела мне подарить. И опять у меня не было времени забрать этот подарок — я все куда-то бежала, неслась.

Однажды я пришла в театр — и мне сказали, что она сгорела в своей квартире. После смерти мужа у нее никого не осталось — она жила одна. Еще сказали, что эта иконка каким-то чудом сохранилась, и спросили, не хочу ли я ее забрать. Я, ко­нечно, взяла. Такая маленькая, простая дощечка с рисунком.

У меня было чувство вины, и я решила прочесть ее книгу. Она называется «Плаванье к небесной России», выходила маленьким тиражом. Когда я прочла эту книжку, поняла, что пропустила очень важную в своей жизни встречу. Это обычные женские воспоминания, но я проплакала от первой строчки до последней».

Алла Андреева

Алла Андреева

Кама Гинкас, режиссер:

«Первым несомненным авторитетом для меня был отец — Мирон Абрамович Гинкас. Он мне казался самым большим, самым умным, самым энергичным и талантливым. Со временем, когда подрос, я понял, что мой папа совсем не великанского роста и, к сожалению, не самый умный и даже не самый образованный человек. Но всегда он поражал меня своим удивительно творческим подходом к любым вопросам. Ко всему — даже к собиранию грибов или к какой-нибудь элементарной покупке — папа подходил творчески.

В 1944 году окончилась оккупация Литвы, где мы тогда жили. Отца, несмотря на то что он буквально только до войны окончил университет и, по существу, не имел никакой практики, назначили начальником Горздравотдела города ­Каунаса. Война продолжалась: кругом разруха, ни лекарств, ни инструментов, ни простыней даже. Удивительно, но папа быстро восстановил здравоохранение в городе. И этого ему показалось мало. Параллельно он организовал мужской хор медицинских работников — война еще идет, но медики пусть поют.

В 1952 году Сталин решил весь еврейский народ, который остался жив после Гитлера, отправить в Биробиджан, что­бы таким образом окончательно решить еврейский вопрос. Многих арестовали, а других уволили. Отца тоже уволили, но отправить никуда не успели. И мы переехали в Вильнюс, где он стал руко­водить скорой помощью, в которой поначалу была только одна машина и одна комната. Не буду подробно пе­ресказывать, как папа превратил это убогое заведение в одно из лучших в Союзе. Он первый (или одним из первых) радиофицировал машины — уломал каких-то военных передать ему не вполне пригодные для военных целей рации.

После инфаркта он стал специально изучать кардиологию — не лежать же в посте­ли (а в те времена полагался двухме­сячный постельный режим) без дела! В результате чуть ли не первым в СССР он создал специальную кардиологическую бригаду.

Мирон Абрамович Гинкас

Мирон Абрамович Гинкас

Одновременно ему вдруг вздумалось создать у нас дома кукольный театр. Мы все — я, брат, сестра и, конечно же, все работники скорой помощи — лепили кукол, раскрашивали им лица, шили костюмы. Неожиданно оказалось, что это был первый в Литве кукольный театр. Мало того, при скорой помощи он организовал струнный оркестр, и в паузы, когда не было вызовов, врачи, фельдшерицы, санитарки и водители играли на домрах, мандолинах, мандолах и бала­лайках. Потом он организовал для них турнир по пинг-понгу. Для людей с сидячим образом жизни, которые либо едут в машине, либо ждут вызова, это важно: им надо быть здоровыми.

В какой-то степени он был, конечно, деспотом. Это было постсталинское ­время, когда приказы не обсуждались: начальник есть начальник. Сказал иг­рать в настольный теннис — и все игра­ют. Надо играть на домрах — будут иг­рать, надо шить кукол — будут шить.
К старости отец стал тихим. Да­же если что-нибудь его раздражало, ­молчал. Очень страшно видеть слабого папу.

В профессии же абсолютным автори­тетом для меня был великий режиссер Георгий Александрович Товстоногов. Мы и тогда понимали, что это один из лучших режиссеров Советского Союза, потом стали понимать, что один из лучших режиссеров Европы. А теперь ясно, что он один из лучших режиссеров мира середины ХХ века. Это очень мощный талант, и все, что я умею в своей профессии, — от него. Он никогда не учил прямо, не говорил, как надо делать. Но мы видели его спектакли, и он репетировал с нами. И, в об­щем, надо было просто учиться.

Я был чуть ли не единственным учеником, который его не боялся. Его боялись не только студенты, но и артисты, работники театра, даже режиссеры других театров — его боялся весь театральный мир Ленинграда. Он был не только неоспоримым авторитетом, но и авторитарным — по-сталински. Если он слышал, что кто-то недостаточно восторженно говорил о его спектакле, этот человек просто уничтожался, исчезал из театральной среды. А почему его не боялся я? Я влюблен в него был, он нравился мне своим та­лантом, умом, остроумием, независимостью — и своей властью.

Как профессионал он остается для меня авторитетом и сейчас. А как человек… Нет. Все же он воспитанник сталинского времени. Методы, какими он обращался со своими потенциальными соперниками, были мне абсолютно чужды. Они не отталкивали меня только потому, что тут же я видел его спектакль или его репетицию — и опять увлекался.

Женщины были от него в восторге, хотя он был отнюдь не красавцем. Несмотря на маленький рост и заметное брюшко, Георгий Александрович, с его медленной пластикой и грузинским акцентом, с вечной сигаретой в зубах и пеплом на плечах, казался монументальным. Он обладал обаянием полуспящего льва, кото­рый на самом деле не спит, а все видит и в любую секунду может наброситься и откусить голову.

Я дружил с его сыном, поэтому был вхож в дом. Это глупость, конечно, но однажды Товстоногов открыл мне дверь в халате, открывающем волосатые ноги. У меня был шок — у небожителей не бы­вает волосатых ног! Или вот: у него был племянник, маленький мальчик, который однажды повел себя нехорошо, и Товстоногов решил его наказать. Надо представить себе Товстоногова — невозмутимого, спокойного, довольно циничного человека, бегающего вокруг стола с ремнем, чтобы достать племянника.

Я был на всех репетициях его «Трех сестер». Однажды он вел репетицию и задал артистам вопрос, касающийся мотивов поведения персонажа. Они за­думались. А я знаю ответ! Но я не артист, а сопляк, пацан, студент второго курса, допущенный до священнодействия. Но я подскакиваю с кресла с криком: «Я знаю!» Ситуация невозможная, наг­лая и нелепая. Он смотрит на меня своими желтыми глазами, очень спокойно. Еле сдерживается. «Да, скажите, что вы знаете?».

И я говорю. В нашей профессии есть такое понятие — событие, которое двигает действие, то есть поведение персонажа в момент действия. Скажем, если только что я по­ругался с женой и общаюсь с вами, это событие сказывается на нашем общении. И я объяснил, что по действию должно было происходить за минуту-две до мо­мента, о котором идет речь.

Я не помню, что конкретно он произнес, но он меня уничтожил. Сказал, что только тупой, примитивный режиссер может так считать. У Чехова исходное событие находится очень далеко от того, что происходит сейчас на сцене. Годовщина смерти отца — вот то, что двигает всю пьесу «Три сестры», и это событие, случившееся за год до начала первого действия. То, что он тогда мне сказал, стало ключом для всех моих спектаклей.

С тех пор не только в Чехове, которого я ставлю, но и в других драматургах я ищу не тот примитив, который только что случился, а нечто более глубокое — то, что двигает всю пьесу. Тот ключ, который он, обозлившись, ткнул мне, считая, что я никогда не смогу это понять, — это была пощечина. Но я воспринял ее не как пощечину, а как подарок. На всю жизнь».

Новый добрый рок

Вчера на крыше Art Play состоялся фестиваль Rock on the Roof. Заявлены были: Tesla Boy, «Обе Две», Everything is Made in China, Tinavie, NuSkool, ПОНИ и Diatonique. Все эти группы — не то чтобы суровый жесткий рок, а, скорее, электроника, нью-вэйв, синтипоп и все, что со словом «инди». Это хорошо, потому что публика в массе своей состояла из хипстеров, а они и красивые, и ведут себя прилично. Их дополняли девушки, пришедшие конкретно ради Антона Севидова aka Tesla Boy, и сопровождающие этих девушек парни. Внизу работал почти бесплатный бар (гостям, купившим билеты заранее, раздавали бесплатные напитки), рядом масштабно рекламировались сигареты.

Фестиваль начался после шести вечера и продолжился до полуночи. Гости ругали звук, выпивали и ждали хедлайнеров. Наконец, публика оживилась на выступлении «Обе две» — эти дамы были также на первом Rock on the Roof осенью, — а под Tesla Boy оживление перешло в восторг, и начались танцы. Концерт завершился кавером Tesla Boy на We are your friends авторства Simian. Почувствовав себя друзьями, гости опен-эйра начали расходиться — как раз пошел отрезвляющий дождь.

Текст: Марина Арсёнова. Фото Tesla Boy: Lev Efimov. Сайт фестиваля: rock-roof.ru

Терапия Drink & Draw

В Москве раз в неделю проходят удивительные в своей простоте и гениальности мероприятия с говорящим названием Drink & Draw. Гостям выдается мольберт, кисти и краски, а также бокал вина (алкоголь, кроме того, можно принести с собой) — это нехитрое сочетание творит чудеса: вполне приличные картины получаются даже у тех, кто в школе не мог ровно нарисовать двоеточие.

Дело в том, что само по себе рисование — процесс хоть и весьма занимательный, но благодаря алкоголю он становится терапией — раскрываются чакры, исчезает чувство неуверенности в своем художественном даровании и такое прочее. Выпив, участники перестают бояться неверных мазков, и расслабленно отдаются искусству.

Готовые работы выставляют у стеночки, и под руководством организаторов Drink & Draw каждый из участников в двух словах делится впечатлениями обо всем с ним произошедшем и рассказывает, о чем картина. Многие не рисовали с детства. Многие, кстати, не говорят по-русски (поэтому организаторы переводят все сказанное на английский и обратно). И многие действительно неплохо рисуют. На прощанье каждую работу заворачивают в красивый конверт — гости уносят свои произведения с собой.

Участники Drink & Draw собираются обычно по субботам в кафе Exlibris, расположенном в здании библиотеки-читальни имени И. С. Тургенева. Адрес: М. «Тургеневская». Бобров переулок, дом 6, строение 1. Там же заодно найдете живописнейший тихий сквер, где цветут деревья, чирикают птицы и нет машин.

У проекта есть сайт drinkdraw.ru и группа на Facebook. Стоимость посещения — 1 тысяча рублей.

«Дикая мята 2012»: опен-эйр, которому не повезло с погодой

В эти выходные на площадке «Этномира» в Калужской области прошел open-air фестиваль «Дикая мята». «Этномир» – очень красивое место: благоустроенное, комфортное, с отелем и ярмаркой, а главное – великолепной природой. Среди хедлайнеров были заявлены Горан Брегович, Нино Катамадзе, Zdob si Zdub, Billy’s Band, Женя Любич, Sunsay и другие достойные музыканты. Но «Дикой мяте» сильно не повезло с погодой. С 1 по 3 июня над фестивалем шел дождь, дул ветер, трижды выпал град, было холодно и поэтому – своеобразно. Правильно сделали те, кто надел на себя две куртки, одеяло, резиновые сапоги и взял зонт – только в таком виде было комфортно стоять на мокром поле.


«Дикую мяту» рассчитывали на пятнадцать тысяч человек, но, например, в воскресенье вечером гостей собралось не больше тысячи. И это была прекрасная публика. Потому что если люди готовы стоять под градом ради музыки – они золотые. На выступлении Горана Бреговича в завершение программы в полнеба сияла двойная радуга. Как выразился один из посетителей: «Спецэффекты, конечно, супер». Остается надеяться, что организаторы после всего не передумают делать фестиваль в 2013-м году, а высшие силы будут более благосклонными, и обеспечат гостей следующей «Дикой мяты» теплом и солнцем.

Текст: Марина Арсенова. Фото: facebook.com/MintMusicFest