Человек с историями

Испанский режиссер, сценарист, продюсер и актер Педро Альмодовар неоднократно признавался, что он очень удивлен своей судьбой: он родился не в том месте, не в то время и не в той семье, чтобы стать кинорежиссером. Путь к кинематографу был долог – первый свой полнометражный фильм Педро Альмодовар выпустил в 31-летнем возрасте. До этого были короткометражки, снятые Альмодоваром на зарплату администратора в испанской телефонной компании. Сегодня в портфолио режиссера – двадцать два полнометражных фильма, четыре из которых были отмечены международными премиями: «Женщины на грани нервного срыва», «Все о моей матери», «Поговори с ней», «Возвращение». Отдельная заслуга оскароносного режиссера – его мастерское раскрытие таланта актрисы Пенелопы Крус. Остается только пожелать всем людям на земле рождаться «не в то» время и «не в том» месте, чтобы жизнь делала из них гениев, подобных Альмодовару. В журнале Dопинг – выдержки из интервью режиссера изданиям Popmatters и Interview.

Я всегда был сначала рассказчиком, а потом уже режиссером. Помню себя ребенком, повествующим что-то своим сестрам и брату. Я пронес это через юность и раннюю молодость. Я думаю, что не стал бы успешным режиссером, если бы считал, что рассказал уже все свои истории. Если бы я прожил другую жизнь, я все равно бы нашел способ донести свои рассказы до слушателей, пусть они бы и не были такими успешными, как фильмы.

«Я должен написать, чтобы узнать», – это про меня. Когда я начинаю писать, первая строчка может прийти ко мне из повседневной жизни, но вторая, третья – я должен их сочинить. Так устроено мое сознание – чтобы узнать, что происходит, чтобы раскрыть тайну, мне нужно углубиться в текст.

Когда я сочиняю историю, то пишу приблизительно 10 страниц текста – что-то вроде резюме или синопсиса. Я не придумываю сразу жанр фильма – мистический триллер это будет или любовный роман. Я работаю в нескольких жанрах, и не могу сосредоточиться в одном – потому что комедия всегда смешана с трагедией. Это очень по-испански – здесь комедия и трагедия идут рука об руку. Но в моих 10-ти страницах всегда присутствует определенный тон. Обычно то, что я на них пишу, является серединой будущей истории, а далее я заинтересовываюсь возможным развитием характера, который я создал. Чтобы понять, как этот герой дошел до настоящей ситуации, я должен выписать его прошлое. Тогда будущее открывается легко. Это даже не очень сознательно происходит.
В моих фильмах герои иногда рассказывают друг другу истории. Это символично, – таким образом, я прославляю саму сущность рассказчика.

История никогда не существует сама по себе. На одну накладываются еще несколько – так происходит в жизни. Все эти дополнительные истории тоже хочется рассказать. Но нельзя, чтобы сюжет было слишком разветвленным, нужно уметь выбрать главное. За двадцать лет такой работы я стал гораздо более сконцентрированным на том, что действительно важно, чем был раньше.

В начале 80-х я создал рок-группу. Это было время пост-панка, и я сделал группу, пародирующую панк-рок. Мы стебались над New York Dolls, над Divine и другими. Это было чрезвычайно забавно, мы наряжались, как женщины, дурачились. А вот когда я занялся театром, это уже было всерьез. Я состоял в театральной группе, и она была очень значимой для Испании тех времен. Мы были весьма независимыми и политически сознательными.
Я работал театральным актером, и это был опыт, необходимый для моей последующей жизни и карьеры режиссера. Я не имел конкретных целей, но мне была важна связь с аудиторией, контакт, всегда реальный и живой. Я рекомендовал бы испытать это каждому.

Когда мне нужно выбрать актера, я придаю большое значение тому, как звучит его голос. Если голос хорош, то и все остальное будет отличным. Иногда я даже слушаю фильм, вместо того, чтобы смотреть. В этой ситуации я становлюсь тем, кем никогда уже не смогу стать, — театральным режиссером. В театре визуальная часть постановки довольно абстрактна, и голоса актеров более важны.
Кинофестивали – не лучшее место, чтобы оценить фильм. В Каннах, например, показывают так много фильмов, возникает так много волнения вокруг этого, что не остается места для рефлексии. Волнение, впрочем, – это тоже забавное ощущение. Но в итоге лучшее, что происходит на кинофестивалях – то, что я, в конце концов, вижусь с актерами и режиссерами, с которыми иначе бы не увиделся. Другая важная вещь – особенная аудитория, собирающаяся смотреть ваш фильм, который показывается на экране впервые. Это и захватывает, и раздражает – никогда не можешь угадать, как эта особенная аудитория будет реагировать. В любом случае, это интересный опыт.

Работа с Пенелопой Крус – это всегда удивление. Я четко знаю, что она все сделает хорошо, но постоянно поражаюсь многообразию ее актерского таланта. В тех четырех фильмах, которые я с ней снял, Пенелопа – абсолютно разная. Я очень рад, что зрители это замечают. Я знаю секрет этого – в ней живет несколько разных женщин, несколько лиц. В фильме «Возвращение» она предстает очень сильной, как Софи Лорен. В «Разомкнутых объятьях» она хрупкая и утонченная, как Одри Хепберн. Софи и Одри – совершенно разные типажи актрис, даже физически, но Пенелопа может быть и той, и другой, и это фантастика!

Когда я был ребенком, я влюблялся в актрис. Это был конец 50-х, ранние 60-е. Я влюблялся в очень многих! Одри Хепберн, Бэтт Дэвис, Кэтрин Хепберн, Ава Гарднер – я был влюблен в каждую из них! А Глория Грэм! Я всегда испытывал к ней жалость, потому что она умирала в почти всех фильмах, которые я тогда смотрел. Мне казалось это очень несправедливым. Но тогда в почете был жанр noir, это было другое время. Вы знаете, я, наверное, стал режиссером, чтобы спасать актрис от смерти. Я был одержим Бэтт Дэвис и Кэтрин Хепберн, и они были еще живы, когда я начал делать фильмы. Но я был малоизвестным испанским режиссером, который не смог бы добиться от них согласия на съемки. А это была моя мечта – работать с этими двумя актрисами.
Перед съемками я репетирую с актерами, и это гораздо больше похоже на театр, а не на кино. Это старомодно и необычно, но это мой стиль. С Пенелопой Крус мы репетируем в течение, по крайней мере, двух месяцев перед началом съемок. От Пенелопы я постоянно требую больше и больше. Не со всеми актерами такое возможно. Бывает, что актер выкладывается – и сразу понятно, что во второй раз он выложится на том же уровне. Но Пенелопа может больше. В два раза, в три, в десять. Чем больше работаешь с ней, тем более высокую планку она берет.

Я собираюсь продолжать работу с Пенелопой Крус, но не знаю, когда. Я думаю о парочке историй, которые могли бы лечь в основу новых фильмов, но не могу пока что представить, будет ли она в них. Но у меня есть ощущение, что у нас с ней своеобразная почти семейная форма отношений. Так о нас в шутку и говорят СМИ.

Меня бесконечно интересует тема материнства, которую можно поднять в любом жанре кино – от мелодрамы или комедии до хоррора, триллера и ганстергского кино, – везде она будет уместной. Нет хороших и плохих матерей. Хорошая мать – она такая же, как плохая мать, – это всего лишь восприятие. Я думаю, что мать – это самый сильный человек, и она остается таковой всегда. Я уверен, что Ма Баркер (Кэйт «Ма» Баркер, – американская легенда в преступном мире, – ред.), которая была главой банды из собственных сыновей, когда спала в обнимку со своими детьми, – в точности была похожа на Милдред Пирс (персонаж из книги Джеймса Кейна, принесшая себя в жертву ради счастья неблагодарной дочери). Такие образы матерей одинаково увлекательны для кинематографа. Отношение женщин к своим детям – уникально, такое никогда не может испытать мужчина.
Если рассуждать об истории, то на протяжении всего своего существования человечество страдало от бедствий, порожденных абсолютно сумасшедшими людьми, которые всегда есть среди нас. Представьте Гитлера, которому досталась бы власть использовать достижения трансгенетических исследований. Он был бы готов сотворить целый мир, исходя из собственных представлений о том, каким он должен быть!

Перевод: Марина Арсёнова, Dопинг №7. Фото: 123

Art & Wood в «М17»

В центре современного искусства «М17» открылась премилая выставка утилитарных арт-объектов, живописи, графики и керамики. В двух залах музея размещены произведения, создавая которые художники использовали не привычные холсты, а предметы интерьера: табуретки, сундуки, столы и ширмы, изготовленные специально для проекта из экологически чистого финского дерева Maan Honka. Работы многих из участников проекта получились вполне достойными: эстетическая составляющая при должном таланте художника удачно сочетается с функциональной. Кроме того, выставка Art & Wood в условиях почти полного отсутствия в Украине предметного дизайна как явления хоть немного восполняет публики интерес к этой сфере. На открытии фотографировала Анастасия Иванова-Малявина.

Участники проекта: Давид Шарашидзе, Нелли Исупова, Иван Семесюк, Леонид Бернат, Елена Придувалова, Марта Базак, Алексей Белюсенко, Илья Джулай, Сергей Козак, Надежда Козак, Елена Козак, Татьяна Киселева, Михаил Левченко, Алексей Малых, Оксана Попинова, Татьяна Рублева, Тимофей Сауткин, София Степан, Борис Фирцак. Куратор — Марианна Джулай.

Фото: Анастасия Иванова-Малявина. Текст Марина Арсенова

Выставка Art & Wood открыта до 19 декабря.
Центр современного искусства «М17»: ул. Антоновича (Горького), 102-104.
С 10:00 до 20:00, со вторника по воскресенье. Вход свободный.

«Перкалаба» и все хорошее

Группа «Перкалаба» презентовала новый альбом «Дідо» (это слово так уместно рифмуется с названием прошлого альбома «Чидро») в клубе Sullivan Room Kiev. Были сыграны новые и старые песни, на сцену в поддержку гуцульским мужчинам «Перкалабы» выходили соответствующе прекрасные девушки из группы «ДахаБраха» и даже великий Евгений Гудзь из Gogol Bordello. Все лучшее сразу – подарочный набор музыкантов. Публика, которая посещает такого рода концерты, хороша отдельным образом. Фотограф Анастасия Иванова-Малявина запечатлела увиденное.